Имам аль-Харамейн Абуль-Ма’али аль-Джувейни

Абдуль-Малик ибн Абдулла ибн Юсуф Абуль-Ма’али ибн Рукн аль-Ислам Аби Мухаммад аль-Джувейни ан-Найсабури аш-Шафи’и, известный, как имам аль-Харамейн и как Ибн аль-Джувейни (419-478), шейхуль-Ислам, учитель имама аль-Газали, факих, ученый в области усуля, калама и дебатов. Известный алим, шафиит, ашарит.

Абдуль-Малик ибн Абдулла ибн Юсуф родился в 1028-м году на территории современного Ирана в селении Азазвар округа Джувейн, находящемся недалеко от Нишапура. Еще маленьким мальчиком он начал получать ильму. Науки по вероубеждению и основам Ислама он изучил у известного алима мазхаба имама Шафии – Абуль-Касима Исфагани, а науки по исламской юриспруденции – у своего отца.

Когда Абдуль-Малику было 19 лет, его отец умер, и тогда Абдуль-Малик продолжил дело отца и начал преподавать фикх (юриспруденцию).

Имам аль-Джувейни был вынужден покинуть Нишапур в то время когда правитель-антропоморфист аль-Кундури, му’тазилиты и склонявшиеся в сторону шиизма ханафиты проклинали сподвижников и имама аль-Аш’ари со всех минбаров, каждую пятницу во время джум’а.

Среди тех, кого схватили и посадили в тюрьму или вынудили уехать были Абу Сахль аль-Бастами, Аль-Фурати, Абуль-Касым аль-Кушайри, Аль-Байхаки и другие шафииты[1].

В 1058-м году он переселился на священные земли Хиджаза (нынешняя Саудовская Аравия) и жил там сначала в Мекке, а потом – в Медине. Благодаря своим глубоким знаниям, признанным всеми алимами, он получил звание имам аль-Харамайн, то есть имам обеих святынь (Мекки и Медины). В 1062-м году, пробыв 4 года на землях Хиджаза, он вернулся на свою родную землю – в Нишапур – как великий муфтий, которому не было равных, и возглавил только построенную школу Низамийя, где оставался тридцать лет, обучая поколения будущих ученых-шафиитов и ашаритов. В этом медресе у имама Джувейни учился известный алим – довод Ислама Абу Хамид Аль-Газали (да смилуется над ним Аллах).

Всю свою жизнь он посвятил науке и медресе. До последнего дня своей жизни имам аль-Джувейни преподавал в своём известном медресе, и многие его ученики стали знаменитыми алимами.

Он умер в 1085-м году, да помилует его Всевышний Аллах.

Ибн Асакир сказал о нем: «Венец Ислама, имам всех имамов, главный авторитет в фикхе, в чьем главенстве нет сомнений у ученых Запада и Востока, чьи неизмеримые достижения признают все арабы и не-арабы (иджма), подобно которому свет не видел ни до, ни после него»

Аль-Кавсари сказал о нем: «Его труды – связующее звено между методами саляфов и халяфов».

Он основная фигура среди пятого поколения учеников имама аль-Аш’ари.

Аль-Базкири сравнил его с аш-Шафи’и и аль-Музани в фикхе, с аль-Асма’и в нраве, с Хасаном аль-Басри в красноречивых проповедях и с аль-Аш’ари в каламе.

Ибн Асакир упомянул это и сказал: «Поистине, он еще лучше».

Ибн ас-Субки сказал:

«Кто думает, что есть ученый четырех мазхабов, который бы стоял близко к нему по степени в ясности речи, тот не имеет понятия о том, каким был имам аль-Джувейни».

«Его отец так же, как и он, считается одним из главных ученых шафиитского мазхаба и ученых-ашаритов».

«[Он] известен своим умом, красноречием, знаниями и нравом, Абу аль-Ма’али начал преподавать в Нишапуре сразу же после смерти отца, ему было лишь 20, и он всё еще был студентом в медресе Байхаки. Он брал усуль у имама Абуль-Касима аль-Искафа аль-Исрафайни и читал Коран с Абу Абдуллой аль-Хаббази. Хадис он брал сначал у отца, затем у Абу Хассана Мухаммада ибн Ахмада аль-Музакки, Абу Са’да Абдуррахмана ибн Хамдана ан-Насрави, Абу Абдуллы Мухаммада ибн Ибрахима ибн Яхья аль-Музакки, Абу Са’да Абдуррахмана ибн аль-Хасана ибн Алиййяк, Абу Абдуррахмана Мухаммада ибн Абдуль-Азиза ан-Нили, Абу Ну’айма аль-Асбахани и других». 

Его труды

— по фикху:

  • Гыяс аль-Умам;
  • Мугис аль-Хальк;
  • Нихайя аль-Матлаб фи Дирая аль-Мазхаб – Конец поиска знаний в [шафиитском] мазхабе – его величайший труд, который Ибн Асакир оценил как не имеющий подобных за всю историю Ислама;
  • Мухтасар ан-нихая.

— по усулю:

  • Аль-Бурхан;
  • Ат-Талхыс;
  • Аль-Варакат.

— по каламу (по акыде):

  • Аш-Шамиль;
  • Аль-Иршад;
  • Ан-Низамийя.

Любовь к ильму

Имам аль-Харамайн был кротким и считал себя обязанным каждому, у кого научился чему-то, даже если это не был алим; он никогда не принижал людей. И, напротив, если он не был согласен с чем-то, он не скрывал своего неодобрения, даже если речь шла о словах его отца или кого-то из известных имамов.

Специалист по грамматике аль-Муджаши’и сказал: «Я не видел никого, кто бы так добивался знаний, как этот имам. Он буквально преследовал знания и делал это только ради знания».

Ибн Асакир приводит: «Всё его свободное время занимали экзамены и уроки».

Когда бы он ни говорил о духовных состояниях и о пути и практике суфиев на своих ранних утренних маджлисах, он всегда плакал, и каждый, кто присутствовал на них, тоже плакал.

Имам аль-Харамайн говорил:

«Я не ем и не сплю просто так, по расписанию, а лишь только, когда сон одолевает меня, будь это день или ночь, и ем, если еда становится необходимой, неважно, в какое время».

«Я не говорил про акыду, пока не выучил 12 тысяч страниц лишь из слов кади Абу Бакра [аль-Бакилляни]».

Он умер от желтухи и был похоронен в своем дворе.

Ибн Асакир сказал: «Я убежден что плоды его усердного труда на пути Религии Аллаха останутся вплоть до наступления Судного Дня» .

Осуждение антропоморфизма

Мушаббиха говорят, что имам отошел от своих убеждений и покаялся в конце жизни лишь на основе вырванных из контекста слов имама: «теперь я вернулся ото всего этого».

Мы приведем отрывок из ранней части «Низамийя», в котором имам подробно описывает принципы, согласно которым мы должны понимать аяты и хадисы [буквальный смысл которых может ввести в заблуждение относительно атрибутов Аллаха]:

Всевышний Аллах не может быть описан атрибутом, который предполагает возможность изменения, поскольку предвечность (кидам) и изменяемость – это полные противоположности.

В отношении нас качество созданных (аль-худус) определяется возможностью изменения. Следовательно, мы утверждаем, что Всевышний чист от этого.

Составленность из частей (ат-таркиб), обладание размером и формой (ат-такаддур уа ат-тасаввур) в отношении нас характеризуется возможностью (вариантов). Нет комбинации частей без возможного другого варианта.

Также нет границ (хадд), размера (кадр), длины (туль) ширины (‘ард), кроме такого их варианта, при котором остаются возможны (с точки зрения разума) и другие варианты. Все эти качества творения, будучи возможными, зависят от того, как пожелал Создатель.

А Всевышний Аллах Пречист от них!

Это и есть смысл слов господина всего человечества (мир ему и благословение Аллаха): «Кто знает себя, знает своего Господа»[2].

Суть в том, что, кто бы ни познал себя, он понимает, что он сам полностью зависим, а Аллах не нуждается ни в чем.

Согласно этому, обязательно говорить, что Создатель миров чист от любого – даже самым малого – направления. Ведь это очень скользкий путь и величайшая опасность заблуждения для людей! Именно в этой точке люди разделяются на две части, и лишь одна из них – на верной дороге. Это спасенная группа, которая твердо стоит на своей почве.

Теперь мы должны указать причину разделения и объяснить, к чему призывают Люди Истины (ахлю сунна валь-джамаа), чтобы стоять твердо и избежать раскола.

Некоторые группы описали Всевышнего такими понятиями, как занимание места (ат-тахаюз), определенным направлением (джиха). Другие крайние течения пошли еще дальше и приписали ему форму и образ – Пречист Он от того, что говорят еретики!

Что заставило их искать Господа среди осязаемых тел, в глубинах своего воображения, прислушиваясь к нашептываниям, следуя своим фантазиям? Это абсолютный отход от [утверждения] истинных атрибутов Божественности. Какая разница между этими людьми и теми, кто поклоняется небесным телам?[3] .

Если бы даже древние и те, кто были после них, объединились в определении души (ар-рух), согласно этому методу, они бы не смогли этого сделать. Однако дух – всего лишь одно из творений Аллаха. И о нем мы говорим (его представляем) на уровне разума, а не органов чувств (не приписываем ему формы, но верим в его существование). Всевышний Аллах сказал в одном из ясных аятов Корана: «Твой народ (о Мухаммад!) тебя спрашивает по наущению иудеев о сути Духа. Скажи им: «Дух – от веления Господа моего. Он один знает об этом. Вам же дано очень мало знаний об этом. Знания Аллаха Всевышнего необъятны!»» (17:85).

Другая группа выбрала путь опустошения (та’тиль). Их умы воздержались от любого осознания Сущности Аллаха, и они заключили, что того, что мысль не может описать, не существует. Если бы они были успешны, то поняли бы, что знание того, что Аллах существует, не становится невозможным из-за нашей неспособности (‘аджз) познать Его Сущность.

Пример этого опять же Дух, о котором мы только что говорили, – это опровергает их. Ведь нет никакого сомнения в существовании Духа. Однако нет пути к познанию его сущности. И также нельзя заключить, что он не существует на основании нашей неспособности познать его сущность.

Это и есть причина заблуждения опустошителей Божественных атрибутов (аль-му’аттиля), и они являются противоположностью тем, кто сравнивает Аллаха с творениями (аль-мушаббиха).

Что касается Людей Истины, то они следовали прямой дорогой – путем абсолютной истины. Они поняли, что созданное нуждается в Создателе, который не нуждается ни в ком и ни в чем. Они поняли, что если бы Создатель нуждался в чем-то, то Он бы походил на творения. Однако  Люди Истины, понимая, что не могут познать Сущность Аллаха, не отрицали существование Аллаха. Также они и не объявляли непознаваемым существование Аллаха, Существование которого обязательно [с точки зрения разума], даже при нашей неспособности понять Его Сущность.

В связи с этим мы говорим:

«Тот, кто хочет найти того, кто управляет его делами, и в итоге решает, что Создатель похож на то, что он (человек) себе представляет, является антропоморфистом. А если же он довольствуется отрицанием, то он – отрицающий. Однако если он убежден в Существовании Аллаха и в то же время признает свою неспособность познать Его Сущность – он мусульманин, монотеист (муваххид). Именно о таком сказал Достоверный и Правдивый [Абу Бакр], когда он говорил: «Невозможность познать и есть познание»[4].

Приведенный выше отрывок доказывает, что имам аль-Харамайн не отходил в «Низамийя» от убеждений ранних и поздних ашаритов в отношении атрибутов Аллаха. Напротив, он снова и снова в краткой форме осуждает антропоморфизм, который он подробно разбирал в более ранней работе Аль-Иршад фи усуль аль-И’тикад[5].

И то, что делают некоторые, ложно приписывая имаму на основании отрывка из «Низамиййи» (в котором он отдает предпочтение тафвиду) отхождение от этого пути в сторону антропоморфизма, лишний раз доказывает невежество этих людей в знании принципов, которых держался и которые рьяно защищал имам в своей жизни и в своих трудах.

Что касается слов: «теперь я вернулся ото всего этого», то Ибн ас-Субки комментирует их так:

У ашаритов есть две законные позиции относительно утверждения атрибутов – что либо их нужно оставить в соответствии с их смыслом, однако ограничивая это трансцендентностью (т. е. тем, что Аллах чист от качеств созданных), либо же толковать их.

Первая позиция – это то, что восходит к саляфам, и именно об этом выборе говорит имам в «Рисаля ан-Низамийя» и также в других своих работах по каламу.

И поэтому это возвращение означает возвращение от та’виля (толкованию) к тафвиду (оставление истинного смысла Аллаху). И ни один из этих методов не осуждается, потому что это вопрос иджтихада [какому из них следовать]. Мы имеем в виду: толкование или поручение [смысла этих аятов] Аллаху наравне с утверждением трансцедентности и [Его свободы от любых качеств созданных].

А большой проблема и ужасное бедствие — утверждение значений этих сифатов согласно их буквальному значению, не отвергая того, что Всевышний может характеризоваться качествами созданных. А это убеждение идолопоклонников, антропоморфистов (тех, в чьих сердцах – сомнение – сура 3, аят 7), и их сомнение побуждает их преследовать аллегорию (в поисках фитны). Вечное проклятие Аллаха над ними! Как же смеют они сочинять ложь, и как мало они, на самом деле, знают![6]

Основные источники:

  • Ибн ас-Субки, Табакат аш-Шафи’ийя аль-Кубра, 5:165-222, №477;
  • Ибн Асакир, Табйин Казиб аль-Муфтари, сс. 272-278;
  • Аз-Захаби, Сияр А’лям ан-Нубала’, 14:16-21, №4313.

[1] См.: Ибн ас-Субки, Табакат аш-Шафи’ийя аль-Кубра (3:390-393, 4:209-210)

[2] Передает аль-Маварди от Айши в «Адаб ад-Дунья уа ад-Дин»: Пророка (мир ему и благословение Аллаха) спросили: «Кто из людей лучше знает своего Господа?» Он ответил: «Тот, кто знает себя лучше всего», – цитируется в «Кашф аль-Хафа» (2:343). Та формулировка этого хадиса, которую приводит Ибн аль-Джувейни, – это от Яхьи ибн Му’аза ар-Рази, передающего от Ибн ас-Сам’ани, как приводит это аз-Закарши в «Тазкира» (стр. 129) и ас-Суюти в «Ад-Дурар аль-Мунтазира» (стр. 258, №420). Аль-Кари в «Аль-Асрар аль-Марфу’а» (сс. 337-338, №506) сказал: «Этот смысл выведен из того, что говорит Всевышний: «А кто отвратится от веры Ибрахима, кроме тех, что обманывают себя?» (2:130) Другой логический довод – аят: «Не будьте, о верующие, подобны тем, которые забыли права Аллаха, не выполняя свой долг перед Ним, за что Он заставил их забыть самих себя, ниспослав на них беды, и они не знали, что полезно для них, а что вредно» (59:19). Cмысл этого – кто пренебрегает своей душой, не знает своего Господа, и наоборот».

[3] Сравни: слова имама ар-Рази: «Антропоморфист не поклоняется полностью Аллаху, потому что он поклоняется образу, который создал в своем воображении, а Аллах чист от подобных вещей» – имам Али аль-Кари, Шарх аль-Фикх аль-Акбар (стр. 90).

[4] Ибн аль Джувейни, Ан-Низамийя (сс. 14-16), Глава «Что невозможно в отношении Аллаха».

[5] Главы под названием «Что обязательно утверждать в отношении атрибутов Аллаха» (сс. 51-68), «Подтверждение Его Знания атрибутами» (сс. 125-131) и другие.

[6] Ибн ас-Субки, Табакат аш-Шафи’ийя аль-Кубра (5:191-192).

Похожие материалы